25 июня 2017
Женщина эпохи рококо
1486639496 6
(рококо от слова рокайль – завиток раковины)
 
«Если бы он был раньше,… хотя бы на десять лет»: - её голос, заполненный реальной и кажущейся безысходностью, казалось, разворотил всю душу. Она говорила правду – горькую правду своей жизни. Эта правда реальности топила, отчаянно пытающуюся удержаться на плаву, маленькую лодочку надежды, эту маленькую победу нашего непростого анализа. 

Её запоздалая, горькая правда резала её жизнь поживому, причиняя ей жуткую боль. Отчаянно она пыталась отрезать от себя мертвую часть, чтобы спасти ещё живую. Там в живой части жили её стихи. Ей было больно, но нужно было резать. Она не знала, да и не умела, как это сделать. Фокус был в том, что её скальпелем и наркозом одновременно должен быть я. Её попытка избавится от кусков мертвого прошлого, не должна была перерасти в последнее в её жизни харакири. 

Этот анализ начался почти случайно. В своё время я работал в маленькой фирме по оказанию медицинских услуг. Разбирая её телесные проблемы мне было ясно, что их истоки находятся в психологической сфере. Наверное, она никогда и не стала бы ими заниматься, но ей было интересно посмотреть на какого то диковинного доктора, о котором она случайно услышала от подруг. 

Вот уже полтора года как мы идем к этому трудному и пугающему её шагу. Наш постоянный и неизменный, надоевший ей до чёртиков, спутник – её страх. Он многоликий и безликий одновременно, как закутанный во всё черное, безжалостный ниндзя. Сейчас она чувствовала только боль и горечь. Горечь, как желчь по организму, растекалась зеленоватой тошнотной мутностью противной дурноты, заполняя пустоты между занемевшими и почти окаменевшими чувствами. В её психике еще не было ферментов, чтобы переварить и обезвредить всё это. Горечь, как серная кислота, медленно разливаясь, больно жгла её нежные ткани. 

По приданию, настоящему самураю, чтобы стать сильным, нужно убить врага, и съесть его еще живую печень. Нам не нужно никого убивать – нам нужны силы, чтобы пробиться к свежей струе жизни. Вернее, силы нужны ей и они есть у меня. 

Ей очень хочется пробиться через засохшие ветки неудачной жизни к так необходимому ей светлому и свежему потоку жизни. Там, как в Богом данной благодати, есть всё, что ей нужно для жизни – и солоноватая, как кровь, свежая струя воды, и необходимая пища. И тогда свежая морская волна свободы вынесет её к теплым и ласковым лучам солнца. Озорной морской бриз-соблазнитель позовет её в неведомые дали. Там в манящей лазурной дали будет простор и покой, так нужный ей сейчас. Найдется там и случайная песчинка, которая, попав в тело превратиться в прекрасную жемчужину, за право обладать которой, будут бороться прекрасные юноши, отважные ловцы жемчуга. 

Ей нужно было решиться, на время, опереться на меня, но как только она приближалась, каждое моё движение вызывало в ней страх и она стремительно, как моллюск захлопывала свою раковину, бросая свою судьбу на произвол подводных течений. 

Этот горький опыт она приобрела не сразу. Не один ураган - и случайно и преднамеренно - ломал её нежную, свежую поросль её чувств. Высохшие и умершие от лютого холода отчаяния и одиночества, старые надежды её фантазий, затянутые песком и илом межпоколенческих психических призраков, крепко держали её и не давали пробиться к свету. Её чувства уже давно вынужденно и от того нестерпимо болезненно, превращались в окаменелые, пропитанные кальцием створки раковины. Они защищали её, но они же, наученные горьким опытом обманутого доверия, немедленно смыкались, от любой попытки прикоснутся к ней. Этими окаменевшими створками, как рыцарь латами, она пыталась защитить себя. Ими же она пыталась защитить нужный ей мир, от переполняющего её, и, как ей казалось, неконтролируемого и страшного гнева на несправедливость судьбы. Она пыталась защитить мир и близких ей людей от своего всё разрушающего то ли гнева, то ли страха, а может от того и другого вместе взятых. К несчастью, пока она ещё не умела их различать. Что делать с гневом и страхом она не знала, а потому заковывала себя в эти латы-защиты - намертво. Теперь створки раковины были не только её защитой, но (о ужас!), они были её персональной и надёжной тюрьмой. Да,… тюрьма крепка, но и черт ей не рад! Граф Монте Кристо был на её фоне счастливчиком - ему было, откуда и куда бежать. Она же была узницей своей психики! Её замком Иф был её личный мозг. Этот парадокс под увеличительным стеклом анализа теперь был очевиден и ей…. 

…У неё осталось уже мало времени, но оно ещё есть. Кто же станет хозяином её жизни она или её страх? – решать ей. 

У нас ещё будут наряды, ещё будут балы, но сейчас она пыталась резать поживому потому, что ёще живы её стихи. 

Ей было больно. 

Её наркозом должен стать я. Будем надеяться на это, мой дорогой читатель. 


16. 06. 2009
Д-р Ливинский
 
   
17741006 1460722423960121 1726274256 n
Эдуард Анатольевич Ливинский
Поделюсь с друзьями