26 июля 2017
Человек как функция
Egg attack font b iron b font font b man b font light action function font

В жизни часто бывают случайные неслучайные совпадения.

Вот и на этот раз недавний антикварный салон совпал с возможностью взглянуть на коллекционирование через призму своей психоаналитической профессии. Высокие своды киевского арсенала были откровенно избыточны для камерности антикварных экспозиций. Явное несовпадение интимности антикварных раритетов и строительной незавершенности полов и стен бывших складских помещений, заставляло прижиматься вплотную к выставочным коллекциям, чтобы хоть как-то определить своё место в пространстве голых кирпичных стен.

 Антикварные шедевры и просто предметы коллекционирования, загнанные в углы, за колонны, из которых местами торчит неоштукатуренная строительная арматура, под безжалостным мощным светом потолочных прожекторов, утратили не только свой естественный цвет, но грешным делом больше напоминали свалку военных трофеев времен Наполеона, чем столичный антикварный салон.

И в этом вся суть нашего времени. Трагическая раздвоенность современного человека на себя любимого и на функциональную единицу корпоротивной команды, не оставляет ему возможности из homo corporativicus(а) превратится в человека чувствующего, не говоря уже о человеке мыслящем. Человек, являясь функцией производственного процесса, проживая жизнь в мире функциональных вещей, сам превращается в функцию, утрачивая возможность лично кем-то быть. И не только быть кем-то, но саму свою сущность бытия.

 В теперешнее время недостаточно быть женщиной или мужчиной, матерью или отцом, нужно быть бизнес–леди или успешным карьерным профессионалом. Себя мы определяем по мере успешности и весомости своего имиджа, а не личностному содержанию. Нам не хватает укоренённости в себе, идентичности с самим собой. Даже искусство, потеряв свой критерий эстетичности, лишило женское тело красоты. Оно(тело) лишь средство демонстрации моды от не всегда адекватно мыслящих, ищущих и не могущих найти себя, новомодных дизайнеров. Искусство превратилось в искусство с приставкой арт- и без этой приставки оно уже не может восприниматься как явление социальной жизни. Иначе, пароноидально-шизоидная расщепленность многих творцов арт-искусства может привести к утрате последних опор константности мира, при этом вовлекая самого субъекта восприятия в нескончаемый, патологически нераспознаваемый, перформанс между собственными субличностями в психики «арт-творца». В какой-то мере можно согласиться с Жаном Бодрийяром, что вещь, лишенная функциональности, дает только одну возможность – возможность обладать. И это обладание дает субъекту хоть такую возможность, через обладание вещью, обладать собой. Коллекционирование это путь к узнаванию себя.

Перефразируя известное высказывание, можно заключить – скажи мне, что ты коллекционируешь, и я скажу кто ты. Мир, наполненный вещами однодневкам, утрачивает вещественность, а вместе с ней утрачивает творца вещей. Коллекционный раритет возвращает нам мастера, возвращает нам творца эксклюзивного, индивидуального, а значит, дает и нам возможность быть творцами, (хотя бы своей жизни), возможность быть самим собой, сохранить самое дорогое в жизни - свою индивидуальность. Коллекционер не создает вещи - он творец иного рода. Он творец коллекции. Сохраняя раритет, он сохраняет нам то, что безвозвратно утрачено. Это неуловимое нечто нельзя воссоздать, это можно только сохранять. И это нечто -дух времени. Современный мир знаков и подобий, наполненный кривыми зеркалами симулякров, не в состоянии воссоздать красоту линии стеблей аканта или невероятную упругость изгибов извивающегося бича ушедшего модерна. Нужно быть в том времени, нужно видеть эти линии как явления повседневного быта, нужно вдыхать аромат кофе, любуясь витражами Альфонса Мухи, чтобы в непостижимой для современного человека в одной единственной линии выразить всю обреченность и негу серебренного века кануна Первой мировой войны. Все остальное уже подделка – ушло ощущение времени, навсегда исчезло чувство реальности эпохи, и никаким силами это нельзя вернуть или воссоздать. Потому, что вновь воссозданное будет уже продукт другого мира, другого времени и другой эпохи. Сама динамика рук мастера будет уже другая, ибо он пропитан другим временем, и его моторика и психика созданы другими символами. Рука, привыкшая к джойстикам, не потянется к штихелям, испытывая муки невыразимости чувств. Современному человеку не хватает слов для обозначения вещей – однодневок. Ему некогда вспомнить о себе, зарабатывая средства на престижный курорт. Только погрузившись в мир бытия настоящих вещей, в мир бытия и восприятия себя, человек может получить ощущения самого ценного, ощущение дома.

Старинная вещь возвращает нам личные корни, чувство безопасности, но если это только родовая вещь. Заморская сабля принесет в наш дом и чужой мир, и чужие идеалы. Для нашего современного постсоветского общества, вернувшего из мира абстрактных идей мирового коммунизма, в мир потребляемых вещей, созданных для текущего наслаждения – удовольствия, такое обладание дает возможность человеку справиться с дуальностью собственного сознания. Дуальности человека системы и личного существования. Коллекционирование это система, призванная восстановит непрерывность личного бытия. Способ заявить о себе, и способ послать послание себе самому, узнавая себя в предметах и целях своей страсти частного обладания. Современное коллекционирование неоднозначное социо-культурное явление. В нем переплетаются и личные невротические проблемы, и высокие устремления, но это всегда дело личной страсти, страсти личной собственности. Эта страсть порой сильнее сексуальной. Часто за этой страстью стоит неудавшаяся потребность в личных отношениях, иногда, неспособность разобраться в людских проблемах, заменяется систематизацией предметов коллекционирования. И тогда главным становиться не сама коллекция, а отсутствующий экземпляр. Получив его, главным вновь становиться отсутствующий. И так без конца.

Но, к сожалению, мир людей нельзя заменить миром вещей без вреда для себя самого. Вещи дают обладание, но они только вещи и не способны почувствовать боль одиночества или безысходность ненужности. Не все так однозначно, но, в коллекционировании, на мой взгляд, должно быть смыслообразующее начало, а не злорадное удовольствие единственного участника фестиваля личной покупательной способности. Одна из глав из книги упомянутого Жана Бодийярда заканчивается такими словами, и мне кажется в них много смысла:- «Если «тот, кто ничего не собирает, – кретин», то и в собирателе тоже всегда есть что-то убогое и нечеловеческое». Каким же нужно быть, что бы справиться с этой дилеммой?
Доктор Ливинский

Поделюсь с друзьями