29 июля 2017
Трансформирующая интерпретация
Ast101

Трансформирующая интерпретация

Основным инструментом работы психоаналитически ориентированного терапевта является интерпретация. Интерпретация по своей сути является суждением аналитика по поводу материала, предоставленного анализандом.

Существует много различных определений, что есть интерпретация, и какую роль выполняет интерпретация по отношению к анализанду и к аналитическому процессу в целом. Формой интерпретации со стороны аналитика может быть жест, эмоция или высказывание в любом качестве (вопрос, утверждение, предположение). Интерпретацией следует считать любое активное воздействие на психику анализанда. Задачей интерпретации является удовлетворение психических потребностей анализанда в разрешении его психических затруднений.
Интерпретация есть продукт межличностного взаимодействия анализанда и аналитика, но в первую очередь интерпретация это результат работы, проделанной психикой аналитика. По существу ради неё и затеивается весь аналитический сыр-бор.
В зависимости от задач аналитической ситуации, интерпретации могут носить характер проясняющих, разъясняющих, конфронтирующих или активизирующих интерпретаций, но наибольшее значение имеют трансформирующие интерпретации. 
Интерпретация считается трансформирующей, если после неё происходит активизация перестройки психических процессов в психике анализанда. Как всякая трансформация она может вызывать разноплановые изменения в психике, как в положительную, так и в отрицательную сторону по отношению к индивидуальным потребностям анализанда. Следует особо заметить, что активизирующая сила интерпретации должна соответствовать психическим возможностям анализанда. В противном случае она превращается в травмирующий фактор для развития его психики. Прежде чем сделать ту или иную интерпретацию, аналитику следует четко представлять, есть или у анализанда возможность положительно отреагировать на выбранный вид интерпретации.
Аналитическая сессия, в подавляющем большинстве случаев, протекает по четко установленном порядку, со свойственной ей ступенчатостью и размеренностью. И если, кажется, что этот порядок нарушен, при более пристальном рассмотрении этого вопроса обнаруживается, что нарушения порядка не было. Правда, так бывает, если аналитик сам не нарушает этот порядок. В таком случае он персонально несет ответственность за результативность сессии, и он должен ясно понимать, для каких целей происходит это нарушение порядка течения сессии.
Наиболее частый признак, указывающий на потребность появления интерпретации в анализе, есть ощущение аналитика неудовлетворённости со стороны анализанда и некой очевидности факта со стороны аналитика. Именно соотношение неудовлетворенности и очевидности и есть тот решающий критерий к производству трансформирующей интерпретации. Наличие только одного определяющего такого соотношения скорее указывает на необходимость фокусирования внимания аналитика на каких-то иных факторах анализа, чем те, что пребывают в его фокусе внимания в текущий момент времени аналитической сессии. В такой ситуации следует четко представлять, чем собственно вызвана неудовлетворённость анализанда (низким уровнем профессионализма аналитика или содержанием самого аналитического дискурса), и очевидность какого факта психики (анализанда или аналитика) очевидна для аналитика? 
Велика опасность перепутать потребность анализанда в интерпретации и собственное желание аналитика дать эту интерпретацию. В последнем случае, имеет место не сам аналитический процесс, а желание аналитика получить нарциссическое расширение за счет анализанда.
Причиной такой потребности могут быть и желание аналитика помочь анализанду поскорее избавиться от его проблемы, и тяга аналитика применить свои знания, и банальное демонстрирование того, кто есть кто на анализе. В этом случае, как правило, аналитик не дифференцирует где идет аналитический процесс, а где разыгрывается ситуация родительского переноса в положительном или отрицательном аспекте этого явления. Данный вопрос переносно-контрпереносных реакций несколько иного характера, и он требует более детального рассмотрения. 
 Вопросом же данной заметки является вопрос самой сущности трансформирующей интерпретации. Именно то, что же делает интерпретацию инструментом трансформации. Само слово трансформация изначально предполагает изменение некой реальной сущности при соблюдении двух обязательных аспектов. 
Первое - некое «нечто», подвергшееся трансформации, должно быть генетически связано в своей сути, с тем, что было до трансформации; второе - различия в имеющихся свойствах между состоянием перед трансформацией и после неё должны носить существенные качественные отличия. 
И аналитическое третье – для психики субъекта трансформации, по возможности, должны быть необратимы. 
Сущность трансформации может быть описана через такое понятие как инвариантность. В упрощенном представлении инвариантность понимается как сохранение сущностного, смыслового единства между двумя фактами реальности при изменении их формы проявления. (Форма меняется, а содержание сохраняется. Пусть простят меня строгие читатели за такой вульгарный подход к такому важному для психоаналитического процесса явлению как инвариантность). 
Из сказанного выше вытекает, что трансформационный процесс сам по себе обладает противоречивыми признаками. Видимо, всё дело в том, что это противоречие признаков существует только в нашем мозге. Так как мозг имеет представление сразу с двумя моментами существования предмета или явления – до и после трансформации, и эти представления константны. Представление о константности свойств создает видимость противоречивости качеств. И для того чтобы осуществилась трансформация в психике анализанда, аналитику необходимо четко представлять, что из чего вытекает, что во что трансформируется. Мысленно представлять весь процесс чередования переходных форм от начала и до конца. Вряд ли этот процесс можно назвать легким, но в этой сложности и состоит суть понимания вопроса трансформации. 
В реальности аналитического дискурса трансформационная способность в анализе выглядит в виде вопроса – справляется ли мозг аналитика и анализанда с противоречивыми представлениями или нет? Постановка вопроса о возможностях психики справляться с противоречиями отсылает нас к вопросу уровня организации психики, как у анализанда, так и у аналитика. Конечно, это весьма важный аспект аналитического процесса и он не может быть игнорируемым в вопросе трансформационных возможностей самого аналитического дискурса в процессе психоанализа, но сейчас не об этом. 
Кажущееся противоречие вытекает из того способа восприятия реальности, каким владеют аналитик и анализанд. То есть, какие черты явления наше мышление выбирает как наиболее значимые и наиболее определяющие, что есть сама суть предмета, процесса или явления, подлежащего восприятию и оценке. И, что не менее важно, каким образом будут выстроены взаимосвязи между ними. Здесь мы не говорим о выборе разно уровневых категорий для сравнения, ибо эти простейшие ошибки логики устраняются путем иного рода интерпретаций, если, конечно, способность замечать эту «разноуровневость» присуща психике аналитика. В противном случае или аналитику нужно идти на повторный курс обучения, или анализанд ногами проголосует за прекращение своего анализа. 
Субъективный характер (а порой, даже субъективистский характер организации психики) приводит к тому, что некоторые качества предмета или явления, нашей психикой воспринимаются как весьма значимые или же наоборот несущественные. Имеющийся в распоряжении психики субъекта аппарат мышления выстраивает и простраивает взаимосвязи между явлениями и представлениями о них на свой лад и разумение. Это вопрос уже структуры аппарата мышления. 
Из этих замечаний выходит, что мало того, что объективно (при субъективном характере организации психики) крайне сложно охватить весь спектр имеющихся у предмета или явления качеств, но и механизм выстраивания взаимосвязей с другими представлениями, уже имеющимися в психики субъекта, искажаются в силу выше перечисленных причин. Меж тем, в объективной реальности факты и явления существуют не по причине того, замечаем мы их или нет, а по причинам существования самого физического мира и его законов. 
Механизм трансформационного перехода может выглядеть как некий стремительный революционный переход в виде выраженной эмоциональной реакции или как процесс медленного эволюционного развития. Во втором случае переход осуществляется не через эмоциональный взрыв, а путем вербального проговаривания. Во втором случае мы не только имеем ситуацию трансформации в психике анализанда, но за счет вербализации анализанд приобретает опыт символической переработки трансформирующихся элементов за счет связывания смысловых содержаний в процессе вербализации. Такой навык дает ему необходимый опыт научения осуществления самостоятельного трансформационного движения в процессе собственной жизни уже без участия аналитика.
Во время аналитической сессии анализанд в доступной ему форме излагает аналитику имеющиеся у него затруднения в понимании того или иного факта или явления своей психической жизни. Представления и связи, являющиеся отражением структуры и функциональной деятельности аппарата мышления анализанда, не позволяют ему получить полную картину происходящего, как во внешнем мире, так и во внутренних психических содержаниях. И это один из кардинальных вопросов психоанализа - с чем же конкретно имеет дело аналитик в своей работе, так сказать, что есть сам предмет труда аналитика: инстинкты, влечения, энергии, конфликты, исключённые эмоции или что-либо другое? 
 Аналитик, в силу своего образования (то есть в силу владения неким знанием), предположительно знает, как разрешить имеющееся противоречие у анализанда. Он как бы видит немного больше чем анализанд. Представленная анализандом картина, в психике аналитика организуется по иным принципам, чем у анализанда, более близким к объективной реальности. Что позволяет ему замечать причины несоответствий. Это в норме, но если форма знания аналитика удалена от реальности по тем или иным причинам, его виденье может быть не менее удаленным от реальности мира и потребностей анализанда. Будем считать, что аналитик более реалистичен в оценке ситуации, чем анализанд. 
 На сессии аналитик, соединяя представленную анализандом картину со своим виденьем и знанием, обрабатывает эту ситуацию на иных принципах и на более реалистичном уровне. Аналитик имеет возможность оттестировать искажение имеющиеся у анализанда в восприятии реальности. Он через свой комментарий-интерпретацию устраняет ошибку восприятия, или ошибку формирования связи в системе суждений анализанды. 
Это неоспоримо важно для аналитического процесса, но не является определяющим для судьбы всего анализа. 
 При таком типе интерпретации нет качественного изменения психики анализанда. Часто слышатся утверждения, что психика должна сама трансформироваться без участия аналитика, но никто не говорит о том на каком основании, на каком принципе, на основе чего она сама это должна сделать? Такое требование к психике анализанда на первый взгляд выглядит почти логичным. Ведь аналитик не даёт советов.
По форме здесь всё правильно, а по сути, издевательство. И благо, если это не осознанное заблуждение в силу малого профессионализма аналитика. 
У анализанда нет иных принципов обработки фактов реальности, как объективной, так и своей субъективной, чем те которые привел его к «неврозу» и аналитику, а это значит, что психика анализанда используя имеющийся старый аппарат принятия решений, получит качественно такой же результат, что и прежде . Или откажется от принятия, каких либо решений вообще. 
Совершенно верно, что аналитик не может заменять суждения анализанда своими собственными. Его задача дать анализанду возможность увидеть, узнать и переработать ту реальность, от столкновения с которой и произошло его психическое затруднение и страдание. Задача аналитика дать возможность осознать иные принципы обработки фактов реальности. Нет никакой необходимости делать за анализанда эту или иную обработку. Необходимость является демонстрирование иного метода обработки реальности, чем тот, что есть у анализанда. Анализанду необходимо дать возможность сравнить оба метода обработки реальности – свой и аналитика. И такое сравнение должно быть как можно менее травматично для психики анализанда, дабы не стимулировать в ней активизации ощущения своей не компетенции. 
 По существу, анализанд не может справиться с возникшими противоречиями между необходимостью удовлетворить свои потребности (на первом этапе физиологические, а затем и психические) и тем методом каким он пытается это осуществить.
Задача существенно облегчается, если это ошибки восприятия или навыка. Но что делать, если в психике анализанда (в силу причин развития и воспитания) отсутствуют структуры, способные выполнить эту работу? В такой ситуации необходимо достроить необходимые структуры, прежде чем раскрывать перед анализандом всю сложность его положения. 
Для того чтобы интерпретация стала трансформирующей, аналитику необходимо найти принцип, объясняющий, и как бы, объединяющий выявленные противоречия на качественно ином уровне, чем имеющийся принципы у анализанда. Этот новый принцип должен не только объяснить существование этих противоречий, но и объяснить механизм имеющихся противоречий между явлениями. Новый принцип должен выявлять новую реальность, скрытую от виденья анализанда в силу тех или иных обстоятельств. Новый принцип должен дать возможность объединить выявленные противоречия как бы сверху, и если аналитику удается этот принцип сделать достоянием знания анализанда, то анализанд в силу своего нового видения сможет воспринять свои психические содержания в новом ракурсе. Это новое виденье позволит ему осуществить организацию своих психических содержаний с новых позиций, что выводит его виденье реальности на качественно новый уровень. В некой мере этот процесс в чем-то близок к процессу символообразавания, но при трансформационном процессе теперь должны «пересисволизируваться» структуры психики. 
Проблемность этого процесса состоит в том, что за новый принцип, порой, выдается усвоенное аналитиком знание чужой или своей теории (благо, если теория, хотя бы частично, отражает характер функционирования объективной реальности), но это только пол беды. Часто бывает всё ещё более печально, интерпретация осуществляется не из найденного принципа функционирования реальности, а исходя из логики функционирования психики самого аналитика. 
Логика объективной реальности подменяется логикой организации структуры психики аналитика. 
Этот процесс протекает в неосознанной форме, и оттестировать эту подмену стоит значимых усилий для самого аналитика. Не страшно, если аналитик находится в процессе обучения, гораздо опасней, если аналитик пытается учить других не тому, что надо, а тому, что он смог выучить. 
Трансформирующая интерпретация приводит к инсайду. Новому виденью старой реальности. Осознанию некой картины происходящего. Инсайд выполняет функцию некой точки, из которой начинается процесс трансформации. Роль аналитика, дающего интерпретацию, запустить процесс каскада инсайдов. Часто ли удаётся сделать такие интерпретации? Думаю, что не часто. Ответ на этот вопрос можно найти, если за единицу суждения взять количество вновь возникших и усвоенных символов в каждом случае анализа. Образно говоря, путь к трансформационной активности лежит через поле цветов расцветших символов, и насколько красивы эти цветы, настолько и эффективны трансформационные интерпретации. От того насколько интерпретации аналитика обладают трансформирующими свойствами и зависит в конечном смысле успех или не успех анализа.
И так, сделаем некоторые выводы:
1.Трансформирующая интерпретация возможна только при условии возможности её переработки психикой анализанда.
2. Процесс трансформации близок к процессу символообразованию.
З. Возможность трансформационной интерпретации – это процесс, основанный на особенностях структуры и функции мышления аналитика.
4.Критерием трансформационной интерпретации является запуск каскада инсайдов и появления нового уровня функции мышления у анализанда.
5. Количество и качество этих уровней и определяет успех анализа.

Изложенные выше суждения являются только прологом к пониманию сущности трансформационных интерпретаций, но без знания которых, работа аналитика превращается в некое пояснительно-суггестивное мероприятие. Это проблема не психоанализа, а проблема психической структуры аналитика.
А анализанду уже как повезет с аналитиком.
Доктор Ливинский

17741006 1460722423960121 1726274256 n
Эдуард Анатольевич Ливинский
Поделюсь с друзьями