02 июля 2018
Символическое и пустота. Часть 1.
%d0%bf%d1%83%d1%81%d1%82%d0%be%d1%82%d0%b0

Первые мысли ребенка – это мысли о жизни и смерти. Я жив, скорее, я есть или меня нет, т.е. я не есть, я исчез, это есть моя смерть - вот что вызывает первичную тревогу у младенца (и только у него ли?). Сущностью этих мыслей был слепой инстинкт жизни. Но, по мере взросления, способность понимать свою смерть растет пропорционально способности мыслить. И младенцу приходится решать дилемму жизни и смерти в плоскости своих представлений. Возможность оперировать двумя мыслями сразу (я живу, и я могу умереть) в его психике появляется не сразу. Трудно представить момент, когда эта дихотомия становится предметом мысли субъекта. Даже в анализе взрослых этот вопрос и жизни, и смерти появляется на достаточно отдаленных стадиях анализа. Для психики младенца держать в фокусе внимания обе мысли разом невозможно из-за ограниченности возможностей первичной психики с ее плацентарным типом мышления. К тому же эти две мысли смешиваются у него в мысли операторе, в функции – я действую. Активность ребенка отражается в его психике как мысль оператор, как функция, соответственно, и тела и психики.


Следовательно, она (активность) и будет предопределять судьбу субъекта на многие годы вперед, а, возможно, и до самой смерти.


Активность - его единственная надежда на жизнь. Как это не печально, но это так. Вдумайтесь - единственная надежда! У человеческого младенца нет врожденных приспособительных инстинктов выживания как у зверей, и поэтому его активность не дает возможности выжить самому. Она (активность) должна быть кем-то замечена. Если на неё никто не реагирует, то младенец умрет. Если же его активность будет воспринята и распознана, то он будет спасен от голодной смерти и выживет. От того, как объект будет реагировать на активность субъекта и зависит всё.


Велика заслуга А. Адлера в описании комплекса неполноценности, как ни печально, именно он становится первой структурной единицей психики младенца. Из этого комплекса развивается структура Эго. Способность мыслить свою деятельность, способность мыслить свою жизнь лежит в его глубинах. Активность (как принятая, так и не принятая) репрезентирует ребенку его реальность. И она может иметь для него двойной исход – жизнь или смерть. Следовательно, реальность результата активности - есть краеугольный камень формирования психики субъекта. И как это не банально именно отношение его матери к активности младенца и будет определять судьбу субъекта.


Для младенца реакции объекта становятся реальностью, в которой он живет, и от того, что происходит между ним и его матерью, как она реагирует на его активность, это и предопределить, кем и каким он будет, и какой будет его психика, да и сама жизнь в целом. Принятая активность младенца даст ему шанс на счастливую жизнь. Если же активность младенца не получит адекватного восприятия, в таком случае он свяжет свои активность и свои проблемы, и свою возможность выживания с фактом, что именно активность есть причина его несчастий, самое благоприятное, что ждет его в лучшем случае – это хроническая депрессия, и мазохистическая парадигма жизни.


18% младенцев умрут еще в младенческом возрасте без психической символизации активности, какова реальная картина в дальнейшей жизни даже трудно представить. Аутизм ,синдром Аспергера, суициды, алкоголизм, наркомания, криминал и психиатрия всех вариантов - вот удел оставшихся.


Реальность субъекта определяется его представлениями о своей активности.


Следовательно, то как субъект мыслит свою активность и будет определять структурную организацию субъекта. В этом случае, основной задачей в оральной стадии развития ребёнка становится постижение им смыслов активности.


Любая активность - это возбуждение (голод это или страх) и, если это возбуждение через активность субъекта не найдет адресата, то оно перерастет в напряжение, которое по мере своего роста будет репрезентироваться как физической болью тела, так и психическим ужасом невозможности чего–либо предпринять и что-либо изменить. Такой объем боли психика младенца не сможет переработать, и у неё есть только один способ справиться с болью – это напасть на свой аппарат переработки восприятия и воспринятого. То есть психика начнет уничтожать сама себя. Процесс переработки воспринятого станет невозможным, произойдет оголение боли, и на месте где должно появиться удовлетворение до нормы, возникнет пустота.


Активность не получила своей символизации. Активность приведет к боли и пустоте. Сутью психики становится пустота, а жизнь - ненужной мукой. Здесь лежат корни невозможности символизации у пограничников, и в этой области лежит основной терапевтический интерес клинического анализа. Как известно, срыв символической функции матери включает «инстинкт влечения к смерти» у младенца. Вот, почему еще со времен М. Кляин, процесс первичной символизации у младенца был в центре внимания школы объектных отношений. А о символизации поговорим на группе.

17741006 1460722423960121 1726274256 n
Эдуард Анатольевич Ливинский
Поделюсь с друзьями