07 декабря 2021
Сладко-страстное служение образу жертвы
263845546 2926728057619476 3266043994944659729 n

#личная_история

Сладко-страстное служение образу жертвы

О том, как я продвинулась в рассекречивании своей многолетней страстной зависимости от сладкого, в частности, одного из нескольких аспектов, который от меня ускользал. Для этого мне понадобилось честно признать и познакомиться с жертвой в себе, роль которой заключается в том, чтобы обеспечить мне право быть и заслужить когда-то нафантазированное эфимерное счастье и начать уже жить наконец-то свою жизнь.

Я остановила высокомерное желание откреститься "Я не такая", приняла щемящую горечь, грусть, разочарование, сожаление, и пошла с ней знакомиться, присматриваться и прислушиваться к её несладким аргументам-заблуждениям. Мне важно было понять смысл и цель существования в психике этой фигуры, чтобы перестать сливаться с ней, узнавать и успевать оттаскивать себя.

Пока я не обнаружила эту мадам во всём её тщательно скрываемом великолепии и блеске, она подпольно диктовала свои права, выжимая из меня соответствие по максимуму, сжирая доступный моему организму энергетический ресурс. А его нужно восполнять, и быстро. Вуаля, быстрые углеводы - прекрасный мгновенный способ вернуть меня себе на службу. Драма и спешка - очень важные характеристики проявлений из Ложного Я, где и обитает мадам Жертва.

Достаточно пагубное для здоровья пристрастие, не считая химических и физиологических причин (о которых я в этой статье не вижу смысла упоминать), долгие годы выбиралось в качестве способа спасти и подсластить жизнь, пока я обслуживала потребности жертвы во мне. Уж как она меня липко заманивала в свою комнату боли на разговоры, переполненные драмами и стенаниями.

Я начала наблюдать за её способами затапливать мою осознанность, увещевать, искажать реальность. Её излюбленные уловки: терпеть, мучиться, возмущаться и не менять, раздражаться на дельные советы и рекомендации, нагнетать, накручивать, страдать. Любое решение, даже по самому незначительному поводу, должно приниматься в её присутствии. Она никогда не действует напрямую. Ей непременно нужна боль. А значит нужно довести, донагнетать, донакрутить, дотерпеть до сильной боли, и молчать об этом, чтобы было о чем пострадать и предъявить впоследствии претензию на спасение. Ей все должны. От неё чего-то ждут. Мир - опасен. Она предпочтет оскорбиться, а не прояснить. Ей невыгодно разрешать проблему, когда она еще в зародыше и может быть решена быстро, запрещено обращаться за помощью или поддержкой, это бросает тень на её мученический облик. Патологический образ страдающей мученицы, вскормленный и воспетый культурой, а также примерами из жизни семьи, соблазнял и сулил призрачные блага.

Она убеждена, что только сильным страданием и терпением можно заслужить внимание, что право на поддержку нужно выстрадать, что интерес и участие возможны только, когда есть драма, поэтому её нужно отыскать или закатать, пустив в ход наработки поколений.

Я встретилась в себе с приторной детской верой в то, что счастье и радость можно заслужить в жизни исключительно в результате сильных страданий и жертв. Я стала замечать, что иногда подстраиваю событийность в жизни таким образом, чтобы было о чем пострадать, психика искусно научилась находить ситуации, накручивать эмоциональную реакцию, чтобы выполнять некогда поставленную задачу "намучаться". Для её обслуживания приходится тратить огромный психический и физический ресурс, а это истощает и приносит реальный ущерб организму, тело не выдерживает такой накал страстей, болеет.

Страдания оказались пропуском, без них нельзя переходить на следующий уровень, где можно наконец-то встретиться с собой реальной, поразмышлять, сделать выводы. Сначала марш аутоагрессией в комнату боли, а потом - что хочешь, то и делай. Цена - здоровье и развитие собственного потенциала, для которого не было сил, они уходили на обслуживание идеального образа.

Годы шли, а блага всё не прибывали. Опыт безуспешно страдающих в семье и за её пределами не учил уму-разуму. Становилось хуже, потребность в сладком росла как на дрожжах. Нужно же было как-то восстанавливать силы истощенного организма, компенсировать ужас, в котором он оказывался. Приходилось запихиваться сладким, чтобы компенсировать горечь великого страдания.

А мадам Жертва, не получая желаемого счастья, обвиняла меня в том, что я, по всей видимости, недостаточно страдала, недостаточно сильно мучалась, недостаточно боли, нужно больше, уж если быть жертвой, то великой. Я, словно в гипнотическом трансе, велась, как осел на морковку. Отлипнуть от этого вожделенного образа было так же сложно, как от куска шоколадного торта. Великомученический образ - часть имиджа моего Внутреннего Идеала, а там все крайне строго: если не всемогущая всесильная, тогда великая мученица.

Не знаю, отлипла бы, если бы не моё жгучее желание перестать болеть депрессией и найти ключи к стабильной взрослой жизни и реализации своего потенциала. Пришла в психоанализ, который помогает искать выход, он оказался совсем с другой стороны от комнаты жертвы.

Неуёмное поглощение сладкого начало уменьшаться, когда я стала замечать патологическое удовольствие захаживать к мадам и оттаскивать себя от её покоев.

Психологическая зависимость оказалась важным пазлом в моей истории освобождения от сладкострастия.

Я наблюдаю, что мои отношения со сладким трансформируются естественным путём по мере моего психологического взросления. Чем больше я осваиваю пространства внутри психики, принимая свои ох-далеко-не-сладкие части, тем меньше хочется запихиваться сладким, глотая жертвенные слёзы.

Когда я пишу о зависимости от сладкого, это не распространяется на чай или кофе с кусочком вкусного любимого пирога или шоколада. Сладкое по-прежнему остаётся в моей жизни, оно мне доставляет удовольствие. Я пока то ли недовзрослела до полного отказа от этого удовольствия, то ли наоборот разучиваюсь загонять себя в крайности, как раньше, когда я могла на месяцы муштрой лишать себя сладкого, а потом срываться и сладкострастить. Сладкострастием я называю состояние, когда я не чувствовала насыщения, съедая большое количество сладкого, когда не могла без сладкого и дня прожить.

Кроме того, кусок вкусного пирога, мороженое, блины или шоколад остаются для меня важным инструментом задабривания Внутреннего Ребёнка, мне с ним о многом приходится договариваться, чтобы не топил истериками и давал заниматься любимым делом.

Гораздо меньше, без фанатизма, сладкого хочется, когда занимаюсь любимым делом. Это такая истинная сладость, поэтому её не нужно компенсировать, она насыщает смыслом.

Автор Марина Боденчук
Практикующий психоаналитик

Записаться на консультацию можно в личных сообщениях или по телефону (WhatsApp, Viber, Telegram): +380973911740

Фото: январь 2020 года

245173298 196565815941041 5861522144881466224 n
Марина Боденчук
Поделюсь с друзьями